Шипел на джунгли. На свободу. На весь огромный мир, который ему предлагали вместо тёплой ноги в ботинке сорок пятого размера.
Алиса стояла рядом. Я не смотрел на неё, но слышал, как она втянула воздух, резко, коротко, как бывает, когда горло перехватывает, и выдохнула со звуком, который был наполовину смехом, наполовину чем-то другим.
— Он выбрал стаю, — сказала она тихо.
— Ручной монстр, — голос Штерна раздался от пульта. Он стоял, привалившись к панели, скрестив руки на груди, и ухмылялся, и в этой ухмылке было что-то настолько мерзкое в своей снисходительности, что я с удовольствием стёр бы её прикладом. — Трогательно. Только сдохнете вы вместе.
Я посмотрел на Шнурка. Шнурок посмотрел на меня снизу вверх, не отпуская ногу, с выражением абсолютной уверенности в правильности принятого решения.
Твою мать. Поводок покупать придётся.
Грохот.
Не тактический, рассчитанный стук подошв по кафелю, к которому я привык за последние полчаса, слушая, как ЧВКшники Штерна крадутся за нами по коридорам. Другой звук. Тяжёлый, множественный, ритмичный топот армейских ботинок, в котором не было ни грамма скрытности. Так ходят, когда скрываться незачем. Когда тебя много и ты это знаешь.
Двери, через которые мы вошли, распахнулись настежь. Обе створки ударились о стены с металлическим лязгом, и в проём хлынул поток зелёного камуфляжа.
Солдаты. Не штерновские наёмники в чёрном, не ЧВКшный спецназ с подавителями и тактическими визорами. Обычная армейская пехота в полевой форме. Стволы короткоствольных автоматов смотрели в зал с профессиональной уверенностью людей, которых натаскивали на зачистку помещений, пока натаскивание не въелось в мышечную память.
Я считал их, пока было что считать. Четверо через левую створку, трое через правую, ещё двое заняли позиции у дверного проёма, опустившись на колено. За ними маячили новые силуэты. Десяток стволов взял на прицел всё, что двигалось в зале, и красные точки лазерных целеуказателей разбежались по стенам, по пульту, по мне, по Алисе, по скрючившемуся у моей ноги Шнурку, который зашипел с удвоенной яростью.
Краем глаза я заметил ЧВКшников Штерна. Двое, которые провожали нас по коридору, стояли у стены, оружие опущено, позы расслабленные. И по тому, как спокойно они пропустили мимо себя армейских, стало ясно, кто нажал тревожную кнопку.
Логично, если подумать. На объект ЧВК залез посторонний, взял в заложники полковника, устроил стрельбу и пожар. Протокол один: вызвать регулярку, пусть разгребают. Своих людей подставлять незачем, а ответственность удобнее переложить на тех, кому за неё платят из бюджета.
Умные ребята. Грязную работу всегда делают чужими руками.
Я медленно поднял пистолет. Не для того чтобы стрелять. Десяток стволов против одного пистолета, это арифметика для самоубийц, а для того чтобы показать его. Вот он. В моей руке. Видите? Я не дёргаюсь.
Штерн поднял руки. Ладони вверх, пальцы растопырены, поза человека, сдающегося властям. Но на лице не было ни страха, ни растерянности. Только улыбка. Та самая, тонкая, расчётливая, с которой он вёл весь этот разговор, и от которой по спине ползло ощущение, что я чего-то не учёл.
— Ну вот и всё, инженер, — сказал он негромко, повернувшись ко мне. Голос был почти ласковым. — Доигрался. Трибунал, это лучшее, что тебе светит.
Солдаты рассредоточились по залу, занимая позиции у стен, у пульта, у проёма выгула. Профессионально, чётко, как на учениях. Кто-то из них шлёпал сапогами по пене, кто-то перешагивал лужи и другие препятствия, но стволы не дрожали, и красные точки не соскальзывали с целей.
Потом расступились.
Между двумя шеренгами, как по коридору, прошёл офицер. Я узнал его сразу, ещё до того, как свет аварийных ламп упал на жёсткое лицо с рубленым шрамом через левую бровь. Короткий ёжик седых волос, колючие светлые глаза, квадратная челюсть, посаженная на шею, которая росла прямо из плеч, без видимого перехода. Тот самый майор с плаца. Только без экзоскелета, в обычной полевой форме с закатанными по локоть рукавами, обнажавшими предплечья, покрытые старыми белёсыми шрамами.
Он шёл по залу, не глядя по сторонам. Сапоги месили пену, оставляя глубокие следы. Взгляд был направлен вперёд, на меня, и в этом взгляде не было ни суеты, ни спешки. Так идёт человек, который точно знает, куда и зачем, и кого он найдёт в конце пути.
Остановился в двух метрах. Посмотрел на пистолет в моей руке. Потом на Шнурка, вцепившегося в мою ногу. Потом на Алису, бледную и растрепанную. Потом на Штерна, стоящего с поднятыми руками и улыбкой победителя.
Сплюнул на пол. Прямо в пену, и плевок пробил белую массу, оставив тёмную дырку.
Подошёл вплотную. Ко мне. Игнорируя пистолет, который всё ещё был у меня в руке и который на таком расстоянии мог прошить его насквозь, если бы я нажал на спуск.
Он знал, что не нажму. Я знал, что он знает. Такие вещи не объясняются, а считываются, одним взглядом, в ту долю секунды, когда два человека решают, воевать им или разговаривать.
Он встал так близко, что я чувствовал запах мокрой ткани, табака и оружейной смазки. Светлые глаза смотрели в мои снизу вверх, потому что «Трактор» был выше, но давление этого взгляда шло сверху, тяжёлое, каменное, и я понял, что передо мной стоит человек, который привык, чтобы от его взгляда люди делали шаг назад.
Я не сделал.
От авторов:
Дорогие читатели! Спасибо Вам за поддержку серии. Особенно за Ваши лайки, награды и комментарии. Они очень важны для продвижения книги.
А продолжение истории Кучера уже выложено здесь:
https://author.today/reader/552396/5224411
